Артём Нужин: «Жизни поп-звезды я предпочёл работу за кадром. И не пожалел!»

900

Артём Нужин, саундпродюсер, звукорежиссёр телевизионных шоу «Последний герой», «Каникулы в Мексике», «МастерШеф» о том, почему в последний момент отказался от участия в «Фабрике звезд» Игоря Крутого, как едва не стал жертвой страшного шторма во время съёмок «Последнего героя», по какой причине решился на переезд в США, что остаётся за кадром во время работы на Первом канале и о многом другом в эксклюзивном интервью GOODIEZ.RU.

Твоё детство прошло в небольшом городе Новомосковске Тульской области. Ты вырос в обычной семье, но замахнулся аж на Гнесинку и в итоге поступил на бюджет. Как думаешь, что тебе помогло добиться своего?

Я рос без папы. Моя мама меня воспитала очень добрым, хрупким, нежным ребенком, который знал, что такое любовь. Мы жили небогато, я это понимал. Порой было совсем тяжело. Однажды, чтобы хоть как-то поддержать семью, я устроился продавать ковры зимой на улице. Я помню то чувство, когда ты в дикий мороз выходишь на рынок и развешиваешь ковры на забор… Несмотря на то, где мне приходилось работать, я был очень творческим и музыкальным человеком. Моя мама руководила хором. Начиная с раннего возраста, я не пропускал репетиций, стоял рядом с дирижирующей мамой и слушал многоголосия, исполняемые хором. У меня прекрасный слух, я хорошо знаю, какой должна быть подача, артикуляция, тональность. Мама была руководителем хора на протяжении 20 лет, и все эти 20 лет я находился в этой сфере. У меня был доступ ко всем концертам, проходившим во Дворце Культуры. Мог пройти за сцену, за кулисы и, конечно, посидеть в одном из первых рядов в зале на концерте.

Я учился в музыкальной школе, после было училище. Затем пришла пора, когда нужно было принимать решение о поступлении в высшее учебное заведение, и я замахнулся на Гнесинку.

Не забуду тот момент, как на 4 курсе музыкального училища педагог по вокалу прокомментировал мои амбиции относительно поступления: «Слушай, Артём, вряд ли ты поступишь в Гнесинку. Вот иди в Орёл или Рязань. Там твоё место». Но я никого не слушал, ориентировался только на собственные ощущения и поехал поступать в Гнесинку. Помню, как у меня была сперва гармошка в руках, потом под балалайку я пел песню: «Ой, как сдадут меня в солдаты, а ты, девчонка, не скучай!» Меня приняли — и даже на бюджетное отделение.

Мне помог добиться своего характер и амбиции. Я настырный, всегда хотел быть в центре событий. К сожалению, после 1 курса я понял, что государство не особо поддерживает фольклор, народную культуру, и перспектив было немного.

Кем ты себя видел в будущем, и о какой профессии в то время мечтал?

Я с самого раннего детства знал, что буду музыкантом, это была моя мечта. Во Дворце Культуры мне позволяли брать профессиональные клавиши Yamaha – очень дорогие. Я довольно подробно изучил этот инструмент, дошел до программирования звуков. Помню, как записал популярную на тот момент песню «Блестящих» «Ча-ча-ча». В композиции есть соло гитары, я «снял» мелодию и записал её на инструменте. Классно получилось. Так вот, каждую субботу во дворце проходили вечера ВИА «Кому за 30». Когда я пришел на очередное мероприятие, где было много танцующих людей, я узнал свою композицию, и люди под неё танцевали. Смешанные чувства возникли во мне в тот момент. Мой трек использовали, не спросив моего разрешения, но именно тогда я понял, что работу оценили. После этого случая я осознал, что могу делать музыку, могу чувствовать композицию.

С какими трудностями ты столкнулся, когда только-только приехал в Москву? Это правда, что тебе даже приходилось петь в электричке, чтобы были деньги на хлеб?

Первое, что вспоминанию, это мой отъезд в Москву из Новомосковска, где я прожил всю жизнь. Всю юность я провёл с ощущением, что мне ничего не светит. Максимум из возможных активностей – это профилакторий, который находился через дорогу от того места, где мы жили, и в котором мы отдыхали 11 раз, поскольку моя мама была там культработником.

Во время отъезда в Москву мы попали в страшную аварию. Тогда меня провожал отчим, он ехал на велосипеде позади меня, и его сбила проезжающая «Волга» с пьяным водителем за рулём. Долго выходили из стресса. В итоге свой отъезд я перенёс на две недели. Приехав в Москву, заселился в студенческое общежитие. Мама давала мне тогда 500 рублей в месяц, этих денег мне едва хватало на неделю. Обучение в Академии им. Гнесиных полностью забирало всё моё время, устроиться на нормальную работу я не мог, а денег на еду не хватало. Приходилось подрабатывать так, как могут делать только голодные студенты-музыканты. Мы ходили с гармошкой по электричкам, такой тип заработка назывался «Штырка», за 2-3 часа коротких выступлений с несколькими заученными песенками можно было заработать 800 рублей, это были большие деньги на тот момент. Заработок делили по-честному на троих. На эти средства мы могли купить продукты, и уже можно было хоть как-то жить.

Первый год в Москве был очень тяжёлый, я просто выживал. У меня не было никаких возможностей. Хотя в «Гнесинке» я был звездой, меня брали везде, а девчонки буквально накидывались на меня, спорили, у кого я буду запевать песню на госэкзамене. Смешно вспоминать.

Ситуация начала налаживаться, когда на следующий год меня пригласили в коллектив «Раздолье». Вот тут я и начал зарабатывать первые хорошие деньги. Нам платили 800 рублей за выступление, а таких выступлений могло быть 3-4 в неделю. Наконец-то появилась возможность что-то отсылать маме, я начал покупать себе хорошие продукты и даже фрукты.

В начале 2000-х каким-то мистическим образом я попал в группу «Новые романтики», где продюсерами были Александр Панкращенко вместе с Юрием Усачёвым, солистом коллектива «Гости из будущего». Это событие стало настоящим переломным моментом в моей жизни. Мы записывались в студии у Юры, примеряли костюмы для будущих гастролей и наши треки ротировались на самых известных музыкальных каналах и радиостанциях…

Игорь Крутой тебе предложил стать участником «Фабрики Звёзд», но ты отказался, отдав предпочтение звукорежиссуре. Почему сделал выбор в пользу работы за кадром?

Говорят, что у каждого бывает хотя бы один шанс изменить свою жизнь на 180 градусов. У меня их было минимум два. Параллельно с «Новыми романтиками» я работал в одном из первых караоке-клубов в Москве — «Кафе Дяди Сэма». На тот момент в городе существовало три караоке-клуба: «Кафе Дяди Сэма», «Кафка» и корабль «Валерий Брюсов». В «Кафе Дяди Сэма» был самый лучший звук, который только можно представить себе на тот момент. Порой к нам приходили люди, от пения которых у меня по коже бежали мурашки.

Ключевую роль в моей карьере сыграло знакомство с Александром Любимовым, одним из акционеров телекомпании «ВИD». Он пел Фрэнка Синатру, всегда приходил с огромной компанией. Получилось так, что я начал общаться с его окружением. Так, по совершенно случайному стечению обстоятельств, я попал на Первый канал благодаря рекомендации Любимова.

Потом ещё много лет после того, как я начал работать в звуковом отделе Первого канала, на меня косо смотрели и наблюдали — мол, нет ли какого подвоха, откуда появился этот парень?

Первая программа, на которую меня привели, была «Поле чудес» с Леонидом Якубовичем. Меня взяли на должность ассистента звукорежиссера. Так я проработал два года. Впервые увидев Якубовича, подумал про себя: «Неужели всё по-настоящему?!»

Потом началась эпоха «Фабрики звёзд», там я работал ассистентом и в дальнейшем –звукорежиссёром. Однажды Лина Арифулина, режиссёр проекта, подходит ко мне и говорит: «Тёма, Тёмочка, ты же поёшь, можешь спеть?». В силу своего характера я очень трудно поддавался таким просьбам, и меня нужно было именно заставить, хотя сам жутко этого хотел . Вокруг меня ходила и Марина Андрусенко, музыкальный редактор Первого канала: «Тёма, спой! Тёма, спой!». В итоге меня уговорили, я подошел к микрофону и начал петь песню группы «Премьер-министр» «Искорки». Все на меня посмотрели и говорят: «А сыграть можешь что-нибудь?» Я пошёл к роялю, что-то сыграл. После чего меня отводит в сторону Игорь Крутой, подмигивает и спрашивает: «Будешь участвовать в проекте?» Я отвечаю: «Да, буду».

Помню, как пришёл к руководителю звукового отдела, где я работал и говорю: «Татьяна, меня берут на «Фабрику звезд». Она отвечает: «В смысле? С чего это? А ты знаешь, какие у них жуткие контракты?» Я подумал: «Действительно… жуткие. Зачем мне это нужно? Лучше я буду звукорежиссером…»

Уже прошло много лет с того момента, и я по сей день переживаю на этот счёт. Я продолжал дальше работать на каждом пятничном шоу, видел, как поют ребята, выносил им микрофоны. Пел с ними на репетициях вместо приглашённых звезд, и мне говорили: «Почему ты не здесь?». Игорь Крутой подходил, здоровался: «Привет, Артём! Ну что, как ты?».

Как можно было это упустить? Тем не менее, я сделал выбор в пользу работы за кадром, так в ней и остался.

Что нужно сделать человеку с базовым музыкальным образованием и хорошим слухом, чтобы стать хорошим звукорежиссёром? Куда пойти учиться, где приобрести опыт?

На такие вопросы мне сложно отвечать, потому что в нашей стране всё очень невесело с этой темой.

Преподавая в МИТРО основы звукорежиссуры и заходя в аудиторию, я думал, что, наверное, мне нечем удивить молодёжь. Но через пару месяцев мне позвонили с предложением: «Артём Николаевич, не хотите ли стать нашим деканом?» Наверное, за полгода, за курс лекций я рассказал всё, что знаю, всё, что происходило перед моими глазами. И относительно этого я понимаю, что наша сфера в катастрофическом упадке, нет кадров, которые будут заниматься переподготовкой и внедрять новые технологии. Единственное, что мне остаётся посоветовать, — ехать учиться в другую страну. Я не был в Лондоне, но слышал, что в Англии к музыкантам и творческим людям очень трепетно относятся, с особым чувством, и дают возможность развиваться и всячески помогают в этом. Относительно звукорежиссуры, знаю, что очень крутые учебные заведения есть в США. Если вы чувствуете, что хотите серьёзно расти именно в направлении звука, тогда стоит рассмотреть учебу не в российском вузе. Простите.

Как ты попал в Останкино? Об этом мечтают многие студенты профильных вузов, но везет лишь единицам…

Да, здесь мне реально повезло. Помню, что через два года, пройдя стажировку, работал на проекте «Последний герой», где Александр Любимов, человек, благодаря которому я попал на ТВ, ходил по острову в жёлтом плаще. А я там ходил мимо него до тех пор пока не удалось сказать: «Александр, спасибо вам!»

Можно ли сказать, что работа в Останкино была работой твоей мечты?

Безусловно! Я даже и не мечтал, что туда попаду. Но эта мечта стала реальностью на целых 11 лет!

Ты не раз говорил, что твоим любимым проектом был и остаётся «Последний герой». Почему? Это тяжелейшие условия труда в экстремальных условиях…

Первый выездной проект и первый вылет за пределы России связаны с проектом «Последний герой». Я помню свои ощущения, когда стоял в аэропорту Шереметьево, где мне нужно было перейти границу. Мне было очень страшно, в голове повторялась лишь одна мысль: «Зачем я всё это делаю?» Ведь до этого я вообще нигде не был и никуда не летал.

Первый день на проекте «Последний герой» был боевым крещением в прямом смысле этого слова. Был какой-то сумасшедший день. Мы встали в 3 утра: лодки, вертолеты, высадка героев, сброс их в воду, микрофоны в песке в воде. Когда съёмка закончилась, начался прилив, и остров стало затапливать. Логистика была ещё не налажена, за нами долго никто не приезжал. В лодку помещается порядка 12 человек… Кроме того, с нами было много оборудования в тяжёлых кофрах. В итоге, когда мы начали возвращаться на остров, где жила съёмочная группа, начался шторм. В нескольких метрах от нас молнии попадали прямо в воду! Сперва было ощущение, будто мы на американских горках — забирались на волну вверх и плавно скатывались вниз. Несмотря на сильный ливень, казалось, что это весело. Потом ситуация сильно поменялась. Помню, как я со своими коллегами смотрел по сторонам на стихию, на гигантские волны… Мы взлетали на гребень и сильным, сокрушительным ударом падали вниз. Потом настал апогей происходящего: после мощного удара нас накрыло волной, и пришлось выгребать воду из лодки. Когда местный лодочник заглушил мотор и начал креститься, я понял, что это конец. Но в тот вечер всё обошлось, каким-то магическим образом мы доплыли до нашего острова и высадились.

Если же углубиться в технические моменты, то «Последний герой» — один из самых уникальных проектов мирового масштаба и вообще на всем телевидении. Мы постоянно работали в воде. Участники ныряли под воду с микрофонами, выныривали, и мы продолжали работать в этих невозможных с технической точки зрения условиях. До начала съёмки мы должны были пройти всю эстафету сами, чтобы понять, где удачней спрятать микрофон, чтобы качественно записать звук. Были и серьёзные потери, когда на одной из высадок начался тропический ливень. В тот день мы всей группой звука сожгли под водой 6 пультов и несколько дорогих микрофонов, и нам просто не с чем было работать дальше. В итоге пришлось заказывать новую технику из Москвы.

Перед командировкой вы с коллегами проходили курс по выживанию в экстремальных условиях. Расскажи подробнее, что он в себя включал?

Первое, что нам сказали на обучении: «Ребята, представьте себе, что всё ваше оборудование залило, у вас есть всего один микрофон. Что вы будете делать?» Ты сидишь и думаешь, что делать. Начинаешь импровизировать и перебирать варианты, как записать одним микрофоном семь человек.

А самое настоящее экстремальное обучение у меня проходило в процессе самих съёмок «Последнего героя». Иногда было по-настоящему страшно заходить в какую-то часть острова, ведь ты не знаешь, что там тебя ждёт: то ли ядовитая змея, то ли паук, то ли голодный крокодил.

Вспомни самый трудный съемочный день «Последнего героя».

Самым страшным и сложным был день, когда я первый раз приехал на съёмки. Меня будто жизнь испытывала… Это был мой первый трансатлантический перелёт в жизни, затем попал в шторм, о котором я уже рассказывал.

Вторым самым сложным и запоминающимся был день, когда тропический дождь залил оборудование стоимостью десятки тысяч долларов. Съёмка уже началась, и её никак нельзя было остановить. Приходилось получать звук всеми возможными и невозможными способами.

Почему ушёл с Первого канала? Казалось, что перед тобой открыты все двери. Впереди карьерный рост, статус, руководящая должность…

Всему есть предел. У меня 11-летний стаж работы в телекомпании «ВИD», «Техностайл Технолоджи», «Техностайл», «Красный квадрат» — я пережил несколько становлений, изменений системы Первого канала. За это время получил колоссальный опыт в общении с людьми, в понимании структуры телевидения. Я знаю, каким должен быть качественный материал.

В какой-то момент я понял, что это мой потолок. К моему большому сожалению, принцип работы на отечественном ТВ не менялся и глобально не изменился по сей день. Если переходить к сухим цифрам, то моя ставка была 2 700 рублей за смену, то есть 2 400 рублей после вычета налогов. Иногда съёмочный день длился с 8 утра до 3-4 ночи. На эти деньги нужно было питаться, добираться до работы и как-то жить.

После ухода с Первого канала я несколько месяцев проработал в проекте «Школа ремонта», после чего меня пригласили на запуск «Каникул в Мексике», там я задержался на два года. Также параллельно шли съёмки проекта «Последний герой», где я познакомился со своей будущей женой Асей. Чуть позже мы создали семейную компанию «T.I.M. Sound Company».

Как ты решился открыть свой бизнес? Это же колоссальные риски и ответственность.

Мне показалось, что сдавать аппаратуру в аренду — очень классная идея. Всё началось как раз во время проекта «Каникулы в Мексике». Было много выездных съёмок, оборудования не хватало, несмотря на то, что его предоставляли и обеспечивали по всей технической части датские подрядчики.

Помню, как звонил другу: «Нужны две радио-петли». Он говорит: «Слушай, тут продают по 20 000 за каждую, хочешь купить?». В итоге мне привезли посылку в Мексику, я начал их сдавать в аренду по 300 рублей за каждую.

По окончанию нашего мексиканского проекта в Москве готовились к съёмкам программы «10 поводов влюбиться». Поскольку мы тесно сотрудничали с компанией-производителем, то договорились, что можем купить оборудование и делать проект своими силами. С нашей стороны была серьезная подготовка. Всё оборудование было готово в срок за исключением пяти гарнитур, которые вешаются на голову. Мы смогли их найти только в Финляндии. И решили туда поехать.

Помните тот день, когда столицу завалило снегом, и трасса Москва-Санкт-Петербург была парализована? Именно тогда мы с женой оказались в той самой жуткой пробке, потому что мы поехали за гарнитурами в Финляндию! Можете представить себе степень желания сделать будущий проект?

Позже мы купили портативные комплекты, после чего смогли осуществлять выездные съёмки. В какое-то время было много маленьких ТЖК (тележурналистский комплект) выездов. А дальше начали появляется проекты, которые были студийными и более крупными. Последними из них являются «60 минут» на канале «Россия», «Пусть говорят» на Первом канале. Помимо ТВ-направления мы развиваем корпоративный сегмент: конференции, большие выездные съезды, можем озвучить даже Тони Роббинса в Олимпийском так, как никто в России это не сделает. Для того, чтобы соответствовать мировому качеству, я постоянно инвестирую в своё образование, летаю на западные выставки звукового оборудования, общаюсь с коллегами по цеху.

Артём Нужин с женой Асей

Что было самым сложным в начале твоего бизнес-пути?

Самое сложное в любом бизнес-процессе — организация и настройка работы. Это ежедневный труд, менеджмент, координация. У меня было существенное преимущество — в этой структуре меня знает огромное количество людей, что помогало мне быстро развиться, предлагая свои услуги.

Самый главный вопрос в звуковом бизнесе: «Где взять денег на покупку оборудования?» Здесь каждый решает этот вопрос так, как ему удобно: кредиты, долги или свои накопления, если они есть, конечно.

В профессии звукорежиссера больше творчества или чисто технических действий?

Я знаю некоторых звукорежиссеров, которые чисто технически доходят до каких-то высот. Но звукорежиссер никогда не станет полноценным, не получив музыкального образования. Потому что звук – это не только про правильно установленный микрофон в кадре или знание технической части, а в первую очередь, — музыкальная составляющая.

Слух должен воспитываться, нужно уметь слышать полифонию, уметь вычленять голос, тембр, звук из тысячи, чувствовать и понимать ритмику. Тот опыт, который был мною получен, я считаю уникальным. То, что я являюсь звукорежиссером, – это только благодаря тому, что музыкант.

Сейчас ты живешь на две страны: Россия и США. Чем было обусловлено такое решение?

Я начал задумываться о переезде еще семь лет назад, поскольку я амбициозный человек и знаю, чего могу добиться. Я вижу перспективу развития в США. У меня не было плана уехать окончательно, потому что в России остаются семья, моя команда, мои родные.

Чисто бюрократически было сложно переехать, обосноваться и получить разрешение на работу и вид на жительство?

Да, это сложно. Если ты не звезда, у тебя нет существенного медиа-присутствия в России, это всё очень непросто. В моём случае всё произошло благодаря моему сильному желанию и способностям, а также благодаря людям, которые меня поддерживали и подсказывали, как правильно пройти этот нелёгкий путь. А сейчас ситуация с получением американской визы, green card ещё больше усугубляется. И что будет происходить дальше, никто не знает…

Какие основные различия ты видишь между профессиональным подходом американских специалистов и их российских коллег?

Первый раз я увидел работу американских коллег на съёмках сериала «Two Broke Girls». Я сидел в массовке на первом ряду, наблюдал и старался фиксировать все моменты в работе американской команды.

1)      Первое – это пунктуальность. Группу заводят в определённое время, съёмки начинаются в точное время. Всё четко и регламентировано.

2)      Иная система организации работы. В России, чаще всего, весь режиссёрский состав сидит в аппаратной или где-то неподалеку, координирует и наблюдает за тем, что происходит на площадке. В США у каждой подгруппы съёмочной команды есть своя передвижная трибуна. К каждой трибуне приставлен ассистент, который на правильном листочке открывает сценарий. Здесь идёт чёткое соблюдения тайминга: они точно знают, что и в какой последовательности должно происходить.

3)      Другая система оплаты переработок. Стандартная ставка за съёмку в массовке – 20 долларов в час. Если ты переработал, с девятого часа у тебя меняется коэффициент. И дальше в прогрессии: в 4, 6, 8 раз ставка больше и до бесконечности. Я знаю случай, когда человек работал на рекламе, и его ставка составляла $500 долларов за 8 часов работы. Проработав почти сутки, он получил чек на $5 000. Удивившись, позвонил, пытаясь объяснить, что они ошиблись. Ему ответили, что это его деньги за переработанное время.

4)      Перед началом съемок публику готовят. Начинается съёмка, мотор, все хлопают. Публика уже разогретая. Во время перерывов предлагают вкусности – конфетки, шоколадки. Играют популярные песни, которым все подпевают. Атмосфера праздника и веселья. Показывают какие-то смешные видео, заводят аудиторию, настраивают на правильное настроение.

5)      Та самая «американская мечта» вполне реальна: если ты профессионал в своем деле, не боишься работать и готов развиваться, тебя обязательно заметят.

Ты задумал некий грандиозный проект по мотивам «Последнего героя». Расскажи подробнее, что это будет?

Вы уже знаете, с каким пристрастием я рассказывал о проекте «Последний герой». Не перестану повторять, что это один из самых сложных проектов на российском и мировом рынке, как я считаю, как в техническом плане, так и в организационном.

Когда я встречаюсь со своими коллегами или бывшими участниками проекта «Последний герой», мы можем болтать бесконечно долго. Я знаю какие эмоции получает человек, который там побывал, эмоции, которые останутся с ним на всю жизнь.

Проект, который мы задумали, даст возможность человеку получить эти же самые впечатления. Вся жизнь человека, особенно сильно это становится ощутимо в возрасте, основывается на воспоминаниях.

Это по-настоящему уникальная история, которая предлагает погрузится в незабываемые приключения на необитаемом острове. Наш проект будет называться «Остров героев». Над ним работает та же команда, которая участвовала в создании проекта «Последний герой» для Первого канала. Пока это небольшой секрет, который уже очень скоро станет явью. Жду этого с нетерпением.

Кто и как сможет стать участником этого проекта?

Могу сказать, что это недешёвый проект. Я хотел бы, чтобы это было доступно всем, но здесь дорогостоящая организация, которая влечёт за собой высокую цену участия. Сейчас «Остров героев» — проект для состоятельных, искушенных людей, которые объездили полмира и не знают, чем ещё можно себя удивить. Этот проект для людей, которые хотят экстрима и глубокого погружения в такую неизведанную атмосферу.

Будет ли вестись трансляция в проекте в Интернете, на ТВ, или это своеобразный закрытый элитный клуб?

Сейчас я могу сказать, что это своеобразный закрытый элитный клуб. На сегодняшний день мы не говорим о том, чтобы сделать проект в ТВ-формате или вести трансляцию в YouTube. Пока это закрытая история отдыха небольшой группы людей. Но я всегда открыт новым предложениям и готов вступать в переговоры. Очень хотел бы сделать онлайн-трансляцию прямо с необитаемого острова.

Какие у тебя профессиональные планы на ближайший на пару лет?

Сейчас все мои планы основываются на наработанном за многие годы творчестве: три месяца назад я начал вести свой YouTube-канал. Я очень активно занимаюсь его запуском и развитием, уже сейчас вы можете посмотреть несколько динамичных выпусков и поставить «лайк», если понравилось. А в понимании процессов продакшена, съёмок мне помогает тот факт, что я большое количество времени общался с операторами на съёмках и монтажёрами на постпродакшне.

Безусловно, значительную часть своего времени я уделяю проекту «Остров героев». Ведь в планах у нас выход на мировой уровень!

Параллельно занимаюсь дубляжем фильмов в Голливуде, это интересная ниша, и мой голос здесь оказался крайне востребован.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here